Главная / Пресс-служба / Интервью, выступления, публикации

Информационно-аналитическое управление

Почтовый адрес: 220010, Республика Беларусь, г. Минск,
ул. Советская, 11.

Факс:  +375 (17) 222-32-13
Тел.:    +375 (17) 222-64-75
             +375 (44) 755-22-94

Электронная почта: inform@house.gov.by

05.02.2019

Реалии и мифы

29.01.2019
05.02.2019

Реалии и мифы о БССР. 

Продолжение. Начало в №№ 140, 145, 161, 174, 191, 206, 221, 232, 238, 248, 251.

Первый день нынешнего года был ознаменован юбилеем — столетием провозглашения ССРБ, ставшей впоследствии Белорусской Советской Социалистической Республикой, историческим фундаментом современной независимой и суверенной Беларуси. В этот юбилейный год мы продолжим развенчивать устоявшиеся вокруг БССР мифы и домыслы. Сегодня — очередная беседа с известным белорусским историком, председателем Постоянной комиссии Палаты представителей Национального собрания Беларуси по образованию, культуре и науке, членом–корреспондентом Национальной академии наук, доктором исторических наук, профессором Игорем МАРЗАЛЮКОМ.

МИФ 12–Й: АГРАРНАЯ ПОЛИТИКА БССР БЫЛА МЕХАНИЧЕСКОЙ КАЛЬКОЙ ОБЩЕСОЮЗНОЙ ПОЛИТИКИ ЗЕМЛЕПОЛЬЗОВАНИЯ

— Игорь Александрович, современной Беларуси удалось невероятное. Находясь в зоне рискованного земледелия, наша страна смогла не только обеспечить свою продовольственную безопасность, но и заявить о себе на весь мир как о солидном экспортере сельхозпродукции и продовольствия. Этот факт ряд историков противопоставляют советскому прошлому — в БССР якобы самостоятельная аграрная политика была в принципе невозможна, а руководство Советской Белоруссии напрочь игнорировало местные климатические и природные особенности. Так ли это было?

— Это очередной миф, о котором стоит поговорить подробнее. Как справедливо отмечает профессор БГУ Сергей Николаевич Ходин, защитивший докторскую диссертацию как раз по теме модернизации сельского хозяйства БССР в 1920–х годах, главной вещью для нашего народа, базисным элементом понимания справедливости у крестьянства являлся труд. И прежде всего труд на земле. Именно отношение к труду формировало осознание собственности на землю, а значит, и социального статуса человека. Но при этом необходимо понимать принципиальное отличие аграрных отношений, сложившихся на белорусских землях, от тех, что сложились у наших восточных соседей. Эти различия начали складываться с XVI века. Дело в том, что белорусская община (или грамада) в отличие от великорусской имела важную характерную черту: белорусская деревня не знала уравнительного принципа землепользования и постоянных переделов. Поэтому белорусская община типологически больше похожа на те, что формировались в Польше, Германии и других странах.

Вплоть до середины ХХ века белорусская деревня — это система сохранения и трансляции традиций нашего общества. Да, начиная с декабря 1917–го и весь 1918 год и на наших землях доминировали уравнительные принципы: наркомом сельского хозяйства в то время был левый эсер Андрей Колегаев (после эсеровского мятежа порвал с эсерами и вступил в РКП(б), в 1936 году будет арестован, а в 1937–м расстрелян. — Прим. ред.). При нем пробовали отобрать у крестьян хутора и отруба, полученные в ходе столыпинской реформы, загнать крестьян в общины. Российское крестьянство подобное восприняло достаточно спокойно, в Белоруссии же даже в условиях военных действий такая тенденция размаха не получила. Реквизиции были, и они больно ударили по крестьянству — но лишь в эпоху гражданской войны. Последовавшие же затем, в 1920 — 1921 годах, попытки большевиков создать в восточной части республики крупные хозяйства через организацию совхозов и коммун встретили жесточайшее сопротивление со стороны белорусской деревни.

— Поневоле вспоминается фраза из рыбаковского романа «Дети Арбата», написанная его молодым героем–студентом на полях своего конспекта: «Крестьянин в трамвае растерянный, жалкий, а дома властный, деспотичный!» И как же власти БССР разрулили крестьянское недовольство?

— Один из авторов белорусской модернизационной модели (НЭП–3, «превращения Белоруссии в красную Данию», как тогда говорили) — первый секретарь ЦК КП(б)Б Александр Криницкий. Он призывал действовать очень решительно в решении нужд и просьб крестьянства — и не ждать, пока «загрохочут кронштадтские пушки».

Кардинальный пересмотр экономической политики произошел на VIII Всероссийском съезде Советов, проходившем 22 — 29 декабря 1920 года в Москве и принявшем Земельный кодекс РСФСР. Год спустя проходит IX Всероссийский съезд Советов, обсудивший ход новой экономической политики и развития сельского хозяйства. Все это вкупе с отменой чрезвычайного положения, укреплением государственных институтов и вторым провозглашением БССР (6 июля 1920 года ЦК КП(б) Литвы и Белоруссии признал необходимым восстановить Белорусскую ССР. Это решение поддержал ЦК РКП(б). — Прим. ред.) вызвало у белорусского руководства необходимость выработки собственного земельного законодательства — для создания альтернативных подходов. И это вполне объяснимо: когда белорусы получили советскую государственность, когда она стала приобретать к середине 1920–х годов реальные очертания, интересы республики с интересами союзного центра стали порой не совпадать. Партийно–государственная элита БССР стала проводить собственную национальную аграрную политику.

— Год назад, изучая тему коллективизации, я обнаружил во многих источниках, что в советских Белоруссии, России и Украине поначалу действительно учитывались лучшие стороны коллективистских традиций славянской деревни: крестьянская община, артельное производство, толока. В результате к 1927 году в БССР было более 400 артелей, коммун и товариществ по совместной обработке земли, а также 213 совхозов. Но кто стоял за подобной модернизацией?

— За ней стояли ведущие аграрии–экономисты БССР: Гавриил Горецкий, Аркадий Смолич, Иван (Ян) Кисляков — эти великие имена нам всем стоит помнить. На основе своих академических разработок они формировали именно белорусскую аграрную политику. Ученый в области экономики, сельского хозяйства и географии, мой знаменитый земляк с современной Кличевщины Аркадий Смолич, например, разработал теорию рационального расположения хозяйственных комплексов — так называемые эконом–географические ландшафты. Этой теорией до сих пор пользуются при разработке практических моделей. Смолич подчеркивал необходимость максимально учитывать природно–географическую среду при расположении тех или иных сельхозпроизводств.

— Очень напоминает сегодняшний рациональный и экономически выверенный подход к модернизации современного агропрома. Получается, у него не только социально–экономический, но и исторический фундамент?

—– Разумеется. В середине 1920–х годов в СССР бурно шла дискуссия о роли общины. В России считали общину важнейшим элементом будущего социалистического общества. Протестовал против такого подхода профессор Михаил Макаров, разрабатывавший в белорусской экономической науке направление «экономика землепользования» и научно сравнивший экономическую эффективность разных форм землепользования — хуторской, поселковой, колхозной, совхозной. Он считал, что нельзя абсолютизировать общину как идеальную форму для построения социализма.

В 1928–м появляется общесоюзный проект «Общие начала землепользования и землеустройства Союза ССР». Прими его белорусское руководство — республике пришлось бы механически исполнять земельное законодательство Союза. Однако еще в 1927 году на VIII Всебелорусском съезде нарком земледелия Дмитрий Прищепов высказался за то, чтобы союзное правительство разрабатывало только общие принципы сельхозполитики, а конкретизация их проводилась бы на месте. Он говорил о необходимости учитывать реальную, исторически сложившуюся структуру сельского хозяйства БССР. И о том, что государство должно оставлять за крестьянином право выбора. Как следствие, 1920–е стали годами рыночных отношений в деревне, закрепленных белорусской властью на уровне законодательства. Мы до сих пор можем гордиться теми земельными кодексами, которые были приняты в БССР. И видим, что современные формы аграрной политики опираются на исторически сформированные традиции. Ведь искусственное перенесение чужого опыта никогда и нигде не способствовало успеху. А о Дмитрии Филимоновиче Прищепове подробнее поговорим в следующий раз — эта фигура заслуживает отдельной беседы.

 

МИФ 13-Й: НАРКОМ ЗЕМЛЕДЕЛИЯ ПРИЩЕПОВ БЫЛ СТОРОННИКОМ КУЛАЦКО-ХУТОРСКОГО УКЛАДА

— Игорь Александрович, отмечая в нашей прошлой беседе экономическую самостоятельность аграрной политики Советской Белоруссии 1920-х годов, вы неоднократно упоминали в позитивном ключе имя народного комиссара земледелия БССР Дмитрия Прищепова. Наша газета в 2016 году о нем уже писала, но скорее как о человеке с весьма непростой и трагической судьбой. А как можно охарактеризовать проводимую им работу по возрождению сельского хозяйства в нашей республике? Верны ли утверждения, что его попытки сохранить в БССР хутора были, по сути, вызовом всей советской власти?

— Не только сегодня, но тогда, в 1920-х, те, кто не любил наркома  земледелия Дмитрия Филимоновича Прищепова, стремились его выставить человеком, выступавшим против коллективных форм хозяйствования. Утверждали, что он выступал за хутора и чуть ли не за частную собственность на землю. Но говорить так — значит не знать ни Прищепова, ни того, чего он хотел и добивался на самом деле. И не понимать, какую модель хотели построить ведущие белорусские аграрии, которые в самом деле очень жестко полемизировали с апологетами российской советской аграрной науки.

Принципиальное отличие белорусского земельного законодательства от российского в СССР — отсутствие общинного порядка землепользования. Прищепов писал: «Если мы проведем в жизнь общинный порядок землепользования, то сразу же задушим хозяйственную инициативу крестьянства. А сейчас эта инициатива позволяет очень быстро осуществлять перестройку сельского хозяйства». Он подчеркивал, что пример ряда губерний РСФСР говорит лишь об одном: там слишком долго «просидели на общине» — и ничему, кроме переделов земли, не научились. Об этом нарком говорил со страниц официальной белорусской газеты «Звязда» в 1927 году. По мнению Прищепова, мелкобуржуазную деревню и соответствующий настрой крестьянства можно ликвидировать не общинным переделом земель, а мощным развитием сельского хозяйства, производственным кооперированием и индустриализацией сельского хозяйства. Он полагал, что должны быть и большие агрохолдинги, и малые сельхозпроизводства. То есть хуторскую форму нарком отнюдь не идеализировал. Впрочем, как не идеализировал и коллективное хозяйство.

Подход был иной: все было поставлено на научную основу. В 1928 году вышла работа белорусского ученого-агрария Яна Кислякова «Поселки: оптимум территории и эффект землеупорядочения», получившая широкий резонанс в РСФСР. В этой работе был рассчитан оптимальный размер земельных наделов для налаживания культурных прибыльных крестьянских хозяйств в Беларуси с учетом природных, экономических и правовых условий. Общий смысл: там, где есть крепкий середняк и более эффективны хутора и отруба, небольшие поселки — пусть там они и развиваются. На базе же бывших помещичьих имений можно и нужно создавать коллективные хозяйства, используя при этом помещичий инвентарь. И в эти коллективные хозяйства должны в первую очередь объединяться бедные крестьяне, имеющие минимум инвентаря.

— К чему затем привели такие объединения, известно. Опубликованная докладная записка начальника Мозырского горрайотделения ГПУ секретарю ЦК КП(б)Б Николаю Гикало, датированная мартом 1932 года, содержит характерные высказывания крестьян: «Как нам жить, останемся голые и голодные, без копейки денег — и над нами будут смеяться единоличники», «с нас берет все даром, а мы за пару сапог должны платить 20 пудов хлеба»...

— Вот потому Дмитрий Прищепов не идеализировал ни одну из форм хозяйствования на земле. В любом деле лучшим агитатором он считал конечный результат. «Нет у нас плохой земли — есть плохие хозяева», — его любимая фраза. Еще в 1925 году он издал брошюру «Крестьянство в сельском хозяйстве». В ней, с одной стороны, признавалось крайне важным объединение деревень и сел в различные кооперативные товарищества. Но речь шла про реальную кооперацию! С другой стороны, в той же брошюре подчеркивалось, что белорусская советская власть разрешает полную свободу выбора форм землепользования. Однако в географических условиях Белоруссии предпочтение стоит отдать поселкам. При этом в самом поселке можно организовать школу, кооператив, то есть улучшить положение крестьянства. Такие поселки, кстати, сохранились до сих пор в Краснопольском районе — Непобедимый, Веселый и другие.

К тому же стоит отметить, что и позитивных примеров аграрного хозяйствования в БССР было немало. Если до революции специалисты сельского хозяйства на белорусском селе отсутствовали напрочь, то благодаря работе Прищепова в каждом округе Белоруссии появились землемеры, ветеринары, мелиораторы. Именно нарком настоял на создании краткосрочных сельскохозяйственных курсов, которые в 1920-е годы посещали десятки тысяч человек. А над нерадивыми пахарями в республике проводили «агросуды» — показательные суды как над плохой коровой, так и ее хозяином.

Нарком много ездил по республике. Как-то услышал про жителя местечка (ныне райцентра) Костюковичи по фамилии Николаенков, который поставил эксперимент: часть своего надела обработал минеральными органическими удобрениями, а часть не удобрял. И с необработанной делянки собрал 26 пудов ржи и 120 пудов соломы, а с обработанной — 60 и 180 пудов соответственно. По тем временам это был невероятный результат. Прищепов не поленился приехать в Костюковичи и лично поблагодарить Николаенкова за точное соблюдение рекомендаций Наркомзема.

Не менее показательна и история хуторянина Федоса Белякова, жившего в полутора километрах от станции Красный Берег. Коровы на его подворье в 1920-е годы давали по 300 пудов молока в год — это 5.000 литров. Когда Прищепов узнал об этом, он прихватил с собой зоотехника и поехал к Федосу Сазоновичу. И сам увидел то, без чего «большого молока» быть не может: теплый хлев, тщательно подобранные корма и строго соблюдаемую технологию содержания коров. Нарком загорелся идеей организовать там культурное (образцово-показательное) хозяйство. Для обучения на его базе тех, кто не столь был сведущим в аграрных вопросах. А в 1928 году Дмитрий Прищепов провел в Мстиславле грандиозную республиканскую сельхозвыставку, прогремевшую на всю Советскую Белоруссию. На ней были представлены все аграрные достижения нашей земли, лучшие ее хлеборобы. По сути, эта выставка стала предтечей современных «Дажынак».

— И все же в 1929 году белорусский способ хозяйствования на земле обзовут «кулацким», наркома-новатора снимут с руководящих постов и исключат из партии. Через год он будет арестован ОГПУ БССР, в 1937-м освобожден — и арестован вновь... Скончается Дмитрий Филимонович, по одной из версий, в январе 1940 года в тюремной больнице... Нет сомнений, что его вклад в развитие БССР и ее сельского хозяйства неоспорим. А чему эта нетривиальная личность может научить нас, наследников той республики и продолжателей ее созидательного развития?

— Скажу как историк. В 1935 году каждой колхозной семьей СССР в среднем было выработано 462 трудодня. По России и Украине выработка колебалась между 500 и 550 трудоднями. В БССР она превышала 600! Поэтому вслед за своим коллегой Сергеем Ходиным я могу лишь повторить: быстрые темпы послевоенного восстановления республики и ее сегодняшнее процветание во многом обязаны трудолюбивым белорусам — жителям и выходцам из белорусской деревни. Как нация мы всегда утверждали, что в основе оценки каждого человека должен быть его труд. Труд на пользу себя, своей семьи и своего государства. Эти принципы, сформулированные в земельных кодексах БССР 1920-х годов и работах Дмитрия Прищепова, и сегодня остаются альфой и омегой, золотыми буквами прописанной в Конституции нашей страны и в политике нашего государства. Аграрная модель современной Республики Беларусь со всей ее многоукладностью — по сути, это продолжение той, досталинской, традиции белорусской деревни. Продолжение исконной традиции нашей трудовой этики, которая столь замечательно показала себя в 1920-х годах.

 

Заголовки публикаций в СМИ

Все публикации
Главные новости
Все новости Законодательная деятельность Международная деятельность Общественно-политическая деятельность